Под созвездием Тельца. Как алексеевцы трудились в советские годы

Было и прошло. Куда всё делось? Этот вопрос задаём мы, когда вспоминаем о ликвидированных предприятиях — былых трудовых коллективах. Работавшие в них граждане чувствуют себя обделёнными, некими сиротами в общественном пространстве.      

Куда пойти теперь ветерану?

Иное дело, ветеран молочно-консервного комбината или комбината «Благоустройство». Придёт в коллектив, его встретят как своего, поинтересуются самочувствием, поговорят о текущем дне. В пенсионном возрасте человеку важно общение, особенно с бывшими товарищами по труду.

А куда обратиться работнику мясоптицекомбината, сахарного завода или ремстройуправления? Нет ни цехов, ни коллег. Нет и профсоюзной или ветеранской организации, где могли бы в день рождения или в праздник высказать доброе пожелание, а то и вручить подарок. Не стану продлевать этот угнетающий перечень. Старожилы Алексеевки легко вспомнят предприятия и организации, «утерянные» за последние десятилетия.

Остановлюсь на бывшем колхозе имени Ольминского. Это было известное в районе хозяйство, наиболее жизнеспособное, награждённое в советские годы орденом Трудового Красного Знамени. Такой чести не удостаивалось ни одно аграрное сообщество в ближайшей округе.

Забытое старое, передовое

О делах и вдохновениях былого спецхоза наиболее достоверно расскажет печатное слово из авторитетных источников.

В 1979 году председатель правления Николай Васильевич Дорошенко в Воронежском издательстве выпустил книгу «Наш опыт специализации и межхозяйственной кооперации». На 80 страницах повествуется о практике выращивания и откорма крупного рогатого скота, изложена технология производства, особенности кормления животных в условиях промышленного комплекса. Иными словами, сообщается о производстве говядины на промышленной основе. Речь шла о той технологии, которая сегодня в основном практикуется в агрохолдингах. Не тот ли принцип в корпорации по откорму свиней «Дон»? Как говорится, новое — это почти забытое старое.

На какую основу тогда опирались? В книге есть такой абзац: «В состав комплекса по откорму крупного рогатого скота, кроме откормочников, входят: биологический пруд, навозохранилище, жомовые ямы, площадка для приёмки и группировки скота, ветеринарная лечебница, склад дезсредств, трансформаторная подстанция, водонапорные башни, административное здание, площадки для хранения кормов, зерносклады, цех по приготовлению влажной обогащённой кормосмеси и жидких кормовых дрожжей, силосные траншеи, патокохранилище». 

Товар лицом

Словом, всё сгруппировано по самой передовой технологии. И когда летом 1978 года в спецхоз пришло сообщение, что хозяйство посетит знатный гость из столицы — член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Андрей Павлович Кириленко, председатель правления Дорошенко тут же собрал совещание. С озабоченным видом он нацелил ответственных работников показать знаменитому земляку товар лицом. Это относилось и к заведующему биоцехом Борису Григорьевичу Попову.

Волнение охватило молодого специалиста. Ему поручалось рассказать о пользе и свойствах питательной водоросли — хлореллы. Но чувство беспокойства исчезло, как только он увидел кортеж из «Чайки» и «Волг». Кириленко в неброском костюме без каких-либо наград на пиджаке в сопровождении первых лиц области, района, генеральских чинов и Дорошенко направился к цеху. Не было среди них ни одного журналиста. Всё выглядело обыденно.

Как вспоминает Борис Попов, встретил гостей в лаборатории. Кириленко тут же присел на стул и попросил:

— Садись и ты, рассказывай, чем тут занимаешься.

Когда заведующий цехом продолжал стоять, Андрей Павлович настоял:

— Садись рядом, так удобней.

Свита стояла полукругом. Кириленко слушал сообщение о свойствах хлореллы, не перебивая. Потом поинтересовался, где учился, для чего лаборатория? Его заинтересовало пояснение, что лаборатория нужна для анализа кормосмесей на содержание протеина. Дорошенко вмешался, тут же дополнил сообщением об открытии цеха, по сути — завода, где готовят гранулированные и брикетированные корма для откорма и доращивания крупного рогатого скота. Ведь без лабораторного контроля невозможно знать пищевую ценность пропитания четвероногих.

Кириленко заметил:

— Приятно слышать, что в Алексеевке есть такие спецхозы.

Знатный гость поднялся, пожал рассказчику руку.

В цех не заходил. Через широко распахнутую стеклянную дверь осмотрел панораму потоков зелёной суспензии хлореллы из лотков в ванны.

— Спасибо, мне всё понятно, — сказал Кириленко, — жарко у вас тут. 

На этом визит в цех закончился.

Столичный взгляд

Обратимся к следующему авторитетному печатному источнику — популярному в то время столичному журналу «Огонёк» за 12 марта 1980 года. В иллюстрированной статье «Алексеевская слобода» на трёх страницах вдумчиво рассказывается о спецхозе. В тексте первый секретарь горкома партии Л. В. Енин назвал хозяйство академией передового опыта.

«Наладить новое для колхоза дело откорма на промышленной основе помогли объединённые научные силы и Белгорода, и Воронежа, и Московской ветеринарной академии. Колхозникам не без помощи областных организаций и прямых, зачастую личных связей с представителями различных отраслей индустрии удалось в принципе реорганизовать животноводство, построить по типовому проекту цехи доращивания молодняка и откорма таких впечатляющих масштабов, что впору кино снимать», — отмечал журнал «Огонёк».

Ну, если не в кино удивить, то уж явно учёных в Воронежском сельскохозяйственном институте. Летом 1981 года механик колхоза, потом начальник участка Евгений Васильевич Линник проходил испытания по защите дипломной работы. Он освещал тему «Откорм крупного рогатого скота на десять тысяч постановочных мест». Будущий инженер развесил схемы и чертежи, начал компетентное сообщение.

— Вот так выглядит наш комплекс, — повёл он рукой вдоль изображений.

Учёный люд слушал его с повышенным вниманием. Члены комиссии вставали с мест и подходили к стенду. Профессора и доценты вуза впервые ознакомились с опытом специализации и концентрации соседнего аграрного производства.

Нечего и молвить о том¸ что Линник получил отличную оценку. Члены комиссии вслух заговорили об опыте белгородцев, который следовало бы изучить досконально и рекомендовать хозяйственным руководителям.

Заводы в колхозе

В беседе с корреспондентом «Огонька» председатель колхоза заметил:

— Мы живём под созвездием Тельца!

Конечно, Дорошенко имел в виду не скопление звёзд на небе и не благоприятствующий ему период с 14 мая по 19 июня. То была игра слов. Он подразумевал телят-тельцов, заботам о которых подчинена вся жизнь спецхоза.

Как складывалась эта жизнь, Николай Васильевич продолжил разговор в следующем издании — книге «Мой колхоз — моя судьба», увидевшей свет в Воронеже в 1981 году. Повествование оказалось расширенным. Автор обратился к истории Алексеевки как города, к которому примыкает спецхоз и влияние которого сказывается на колхозных буднях. Достаточно внимания уделил истории коллективного хозяйства с 1929 года. Сердцевиной содержания можно назвать рассказ о промышленной основе хозяйствования.

Вот наиболее детальный абзац об «индустриальных» объектах:

«Хозяйство огромное, сложное, хлопотное. Его параметры — счёт на сотни: тракторов, автомашин, комбайнов, сеялок, электромоторов, тысячи единиц сельхозмашин и различного оборудования; электростанция, мелиорация, газовое хозяйство, теплоцентраль, мастерская со станками и измерительными приборами, высокомеханизированный животноводческий комплекс, строительная техника… Всего и не перечесть».

Люди на земле

И всё же, как не переводи откорм на промышленную основу, а подлинная основа колхоза заложена в земле, в урожайности, в кормах, в бережном уходе за животными. Результатов же добиваются люди. Председательское мнение о них таково:

«Нынешние животноводы-ольминцы имеют дело с электричеством, металлом, измерительными приборами точно так же, как и рабочие на заводе. Теперь оператор по откорму или доению должен иметь навыки слесаря, наладчика, электромонтёра». 

Всех надо заинтересовать в результатах труда, всех поддержать принародным словом и приличной зарплатой. Иначе — город рядом, там всяких благ предостаточно. Как их «перешибить»? Вот правление и не жалело средств на содержание самодеятельных артистов, Открыт профилакторий. Нуждающиеся труженики могли получить путёвку в санаторий, а с туристическими наклонностями — для путешествий. Назначены персональные колхозные пенсии. За отличие в труде учреждена премия имени Ольминского. Популярны общие праздники: масленичные гуляния, напутствия перед началом косовицы зерновых, торжества после уборки урожая.

Наиболее действенным стимулом стало соревнование. Не формальное — на бумаге, а побуждающее к труду. Председатель профсоюзного комитета колхоза в то время Николай Иванович Вовченко вспоминает:

— В период сева или уборки урожая мы, члены профкома, не знали покоя. Итоги подводили каждый день. Мотались по полям. Хлопотное дело — оперативно учитывать результаты труда каждого механизатора, зато видно было, что людям приятно поощрение. За качество работ выставляли балл. Например, за пять баллов выплачивалась 10-процентная надбавка. Механизатор, добившийся намолота сверх нормы, получал премию. Ему вручали вымпелы, флажки. В его честь поднимался флаг трудовой славы.

Не станем называть всех передовиков колхоза. Это выльется в длинный список, похожий на справку, что не подходит для газетного жанра.

О товарищах по труду

Спецхоз поднялся на такой уровень производства, что своим опытом смог поделиться не только ответственный руководитель или специалист, но и оператор откорма. Во всероссийской серии «Мастера животноводства» вышла брошюра Дарьи Михайловны Замлелой «Эффект специализации» (Москва, 1982 г.). За отличие и прилежание в работе она награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта». Как авторитетный оператор откорма автор рассказала о сегодняшнем дне успешного колхоза. Конечно, не обошлось без литературной обработки, но суть былого — «чистокровная». Вот один из эпизодов трудового соперничества:

«Самым же массовым соревнованием является борьба за звание лауреата премии имени Ольминского. В нём участвуют все колхозники. Ежегодно разрабатываются его условия. В частности, для завоевания этого звания на откорме необходимо получить среднесуточный прирост более 900 граммов, а на доращивании — более 700 граммов. Ежегодно лауреатами становились несколько человек. Сейчас их в колхозе 36. Новых лауреатов чествуют на общих собраниях. На их домах укрепляют специальные таблички с показателями достижений».

Что мы сегодня можем сказать об этих стимулах? Очень существенное. Человека поощряли за труд, за то, что он создаёт материальные блага. Без труда, известно, благ и развития нет. Одобряли и материально, и прилюдно. Похвальное слово тоже находило отзвук в душе. Так формировалось сознание, так выстраивались отношения. Привычки советских лет почти обнулились. Устраивает ли нас теперь, что очевидным стимулом является «бабло», культ денег, стяжание? Чего стоит лишь реклама на центральном ТВ.  Здоровее ли стали наши отношения?

На размышления наводит история колхоза имени Ольминского в период специализации. Пусть и с некоторыми преувеличениями, что свойственно печатному слову. Но было. И прошло?