Мы жили по соседству. Ветераны педагогики рассказали алексеевцам о врачебном таланте землячки

С доктором Тамарой Любивой мы жили по соседству. Правда, не подворьями, а квартирами. Мы — на втором этаже, а она — этажом выше в доме по улице Слободской. 

Когда вселялись, улица называлась Урицкого. Обживать квартиры мы начали одновременно в 1972 году, когда дом сдавали в эксплуатацию. Тамара Михайловна проживала тогда с матерью Анастасией Петровной, учительницей начальных классов.

Знакомство произошло в обычной для врача ситуации: у нас заболел маленький сын Андрюша. Мы по-соседски обратились к Тамаре Михайловне. Она приняла живейшее участие в том, чтобы мальчик выздоровел. А потом текущие недуги появились у старших членов семьи. Тамара Михайловна выручала.

Так и пошло. Если кто-либо приболел — тут же к ней за лечением. По сути, она стала нашим семейным врачом. Мы замечали, что это ей не в тягость. Она частенько заходила к нам, интересовалась самочувствием. Если появлялась причина, с врачебной дотошностью спрашивала, на что жалуетесь, осматривала, назначала лечение и, что самое главное, строго следила за приёмом лекарств.

Как-то у главы семьи поднялось давление. По вызову приехала скорая помощь, фельдшер сделал уколы и пожелал выздоравливать. Тамара Михайловна узнала о критическом показании, вновь вызвала скорую помощь и через приёмное отделение оформила в палату интенсивной терапии.  

Я находилась под наблюдением Любивой как врача-ревматолога. В случае обострения заболевания доктор назначала лечение. Очень строго распекала, если сдавала не все анализы или выбивалась из предписанного режима. 

Перечисляем подробности для того, чтобы показать, что врачебное дело для Тамары Михайловны — образ жизни, а не только дежурный приём больных в учреждении. Мы знаем столько примеров, когда она без промедления принималась за лечение больных вне служебного времени. Взять семью Юркиных из соседнего подъезда. Супруги были в почтенном возрасте и нуждались во врачебной поддержке. Тамара Михайловна регулярно навещала их, в случае надобности делала уколы. Дочь Юркиных, Ольга Ивановна, стала её доверительной соседкой.

Зато сама Любивая не была расположена к бытовым услугам. Старалась никого не обременять, рассчитывала на свои силы. Сама белила потолок в прихожей и на кухне. Её мучительно тяготили обращения к другим ради собственной персоны. Попросит, бывало, соседа наладить освещение в прихожей, занести холодильник или установить водогрейную колонку и при этом сокрушается, как это неудобно беспокоить добрых людей.   

Характер у Тамары Михайловны был очень сдержанный, даже строгий. Не скажешь, что душа её всегда нараспашку. Её не видели на скамейке у подъезда, где собирались любители разговоров-пересудов. Она предпочитала домашний уют. На полках её квартиры теснились тома медицинской и художественной литературы, поскольку была любительницей чтения.  Увлекалась разгадыванием кроссвордов и сканвордов. Книги по медицине служили ей опорой для повышения профессиональных знаний, успешного прохождения квалификационных испытаний.

Но затворницей Любивая не была. С возрастом у неё определились свои привязанности. Она поддерживала добрые отношения с докторами, которых хорошо знала по совместной работе: с Валентиной Николаевной Белодеденко, Лидией Викторовной Кузнецовой, Лидией Григорьевной Лобода, Александрой Иосифовной Муженёвой, Татьяной Александровной Новиковой, Светланой Кузьминичной Терёхиной. Её уважала медсестра Надежда Ивановна Букша, они вместе трудились в поликлинике и в ЛДЦ, на базе которого был основан центр «Медицинская диагностика», ставший впоследствии самостоятельным учреждением. Его директор Иван Иванович Астанин высоко ценит профессионализм Любивой и после её выхода на пенсию поддерживал в бытовых нуждах.

В нашем тесном кругу общения мы многое узнали о житье-бытье Тамары Михайловны. После окончания Алексеевской средней школы № 1 она мечтала стать врачом, но по веянию того времени решила приобрести трудовой стаж. В конце 1950-х годов была установка для абитуриентов: им предлагалось поработать два года, чтобы утвердиться в собственном профессиональном выборе. Считалось, что после школьной скамьи молодой человек ещё не осознаёт своё призвание.

Вот юная Тамара и определилась лаборантом химкабинета родной школы. И с багажом знаний химии поступила в медвуз. Да не в ближний, скажем, Воронежский или Курский, а в Ужгородский университет на медицинский факультет. Почему оказалась в Закарпатье? Потому что там жила тётя, у которой была хорошая возможность предоставить ей жильё. Не маяться же племяннице по общежитиям, рассудила она.

В августе 1964 года начался лечебно-профилактический путь Тамары Михайловны с должности врача Алексеевской спецшколы. Через три года её перевели в Центральную районную больницу участковым терапевтом и по совместительству ревматологом. В основном принимала больных в кабинете ревматолога. В 1970-е годы занимала должности заместителя главного врача по организационно-методической работе и лечебной части. В 2005 году ушла на заслуженный отдых, посвятив здравоохранению 40 с лишним лет.

Оказалось, сидеть без привычного дела тягостно. В том же 2005 году Тамара Михайловна определилась в Лечебно-диагностический центр. По-прежнему была ревматологом, десять лет принимала больных с привычным вниманием и профессионализмом.

О своих наградах она не любила распространяться. Если же интересовались, с гордостью упоминала об ордене «Знак Почёта» (Указ от 26 июня 1981 года). Известно, что медицинским работникам раньше редко присваивали государственные знаки отличия. А уж орден — тем более. Ей вручены также медали «За доблестный труд» и «Ветеран труда», несколько удостоверений ударника труда, объявлены благодарности администрации районной больницы, райисполкома, областного отдела здравоохранения. Её имя было занесено на районную Доску почёта и в Книгу трудовой славы ЦРБ.  

Поскольку наш разговор идёт о враче, его престиже и достоинствах, то самое время вспомнить основу, на которой держится практика человека, вставшего на службу здоровья каждого из нас. Это клятва Гиппократа. Нам скажут, да кто сегодня о ней вспоминает?  Не слишком ли о высоких материях мы заговорили?

И всё же выпускники медицинских вузов и училищ дают клятву. Для чего? Чтобы посчитать формальностью? Будто древние заповеди ни к чему не обязывают, словно они — некое легкомысленное обещание школьника хорошо вести себя.

Тамара Михайловна из поколения, которое свято следовало той клятве. То есть немедленно отзывалось на просьбы или жалобы больного. Отзывалось, чтобы оказать не только посильную, а чрезвычайную помощь, при этом напоминая о здоровом образе жизни.

Мы пишем о Любивой в прошедшем времени, потому что недавно она скончалась. Во время скорбного прощания с ней среди коллег прозвучало: «Уходит эпоха». Так отдавалось должное одному из медицинских работников, получивших образование в советские годы бесплатно и усвоивших заветы служить бескорыстно и с полной отдачей. Верность клятве Гиппократа для Тамары Михайловны была такой же, как присяга для воина: отступить — значит предать.