Славлю жизнь за Родину отдавших. Как красненцы относятся к героическому прошлому предков

Без вести пропавших нет.

Ровесник мой, не будь

холодным к датам

Военных битв

сороковых годов!

За каждой цифрой кровь

и смерть солдата:

Судьба страны

в нашествии врагов,

И сколько б лет не отделяло

От этих дат, сумей

расслышать в них:

Разрывы бомб, зловещий

 лязг металла

И стон предсмертный

прадедов твоих.

 

Какие своевременные слова. Они почему-то сразу бросились мне в глаза, когда я читала книгу стихов о войне, которые написаны были не в нашем 21-м веке, но удивительно актуальны именно сейчас. Это до нас — меня и моих сверстников — поэт пытается докричаться, призывая к доброте и милосердию, к ответственности за судьбу страны. Он пытается в нас разбудить уснувшие чувства, а может быть выяснить: есть ли они вообще. Как это правильно. Это просто необходимо — растревожить нашу память, наши души.

А нужно ли? — скажете вы. Ведь столько лет прошло.  Мы и так вспоминаем о Победе в Великой Отечественной войне на 9 Мая. Цветы возлагаем, стихи читаем, песни военные поём. Страшно слышать такие слова. Однако они звучат довольно часто в наши дни. Но почему? Почему такие мысли приходят детям той страны, которая потеряла в те годы миллионы своих граждан?

Они, так же как и мы, учились, любили, спорили, работали. Только вот на их долю выпало это страшное время. Война. Это они однажды утром проснулись от страшного воя и грохота. Это они увидели, как под завалы от авиабомб уходит их мирная жизнь, гибнут родные и близкие, рушатся мечты. Это они простаивали долгие часы в очередях у военкомата, чтобы получить возможность попасть на фронт, где можно будет рассчитаться с фашистской гадиной за всё. Это они, оставаясь в тылу, работали по 18 часов в сутки, чтобы дать возможность нашей армии бить немцев там, далеко от них. Молодые, ещё ничего не успевшие увидеть и испытать в своей жизни, они шли защищать свой дом, своих детей, свою любимую.

Когда я думаю о них, я всё время вспоминаю рассказы моей мамы о деде, о том, как война кованым сапогом прошлась и по моей семье.

Хороши наши русские поля. Они простираются на сотни, тысячи километров. Сначала они радуют своими ровными чёрными рядами земли, готовой к севу, затем зеленью всходов, а летом высотой ржаного и пшеничного моря, завораживают тихим шёпотом колосьев.

Как часто слушал эту пшеничную музыку мой дед Григорий Иванович Рахманин. Так она была ему по душе. Он в ней слышал своё: радость и покой, смех своих дочек и сына. Думалось и мечталось тогда ему о многом. Вот вроде бы голод пережили, коровка есть, дети здоровы, жена, Варя, тоже в колхозе, как и он, работает. Пшеница в этом году уродилась славная, да и на огороде бахча всякая, зимой будет что поесть. Обычные мысли заботливого отца, хозяина дома, простого русского крестьянина. Но разве думал он тогда, что всё это: мир, покой, радость, светлые, спелые поля пшеницы — скоро закончится, что ему вместо ручки косы-литовки придётся сжимать трёхлинейку и стрелять в тех, кто пришёл убивать его детей.

Июнь сорок первого. Над селом пронёсся крик, испугавший детей, поднявший матерей и отцов, страшный крик: война. А затем потянулись подводы в Коротоякский военкомат. Они увозили на фронт, в неизвестность отцов и сыновей. Никто не знал на сколько и вернутся ли они.

Вот на одной из таких подвод уезжал и мой дед. В Коротояке был сборный пункт, там их соединяли в отряды и отправляли на фронт. Прошёл слух, что мужчины будут там ещё три дня, и моя бабушка со своими подругами после работы на поле пешком пошли в это место. Пришли они туда на рассвете, но только издалека удалось им увидеть, как учат их родных военным приёмам. Никто не пустил женщин, сказали, что это расположение воинское, и им тут быть нельзя. Вот так увидела в последний раз бабушка своего мужа.

А потом потянулись тяжёлые дни ожидания. С фронта приходили нерадостные известия, хриплый громкоговоритель каждый день рассказывал о том, как наши войска героически сражаются, но всё-таки отступают. Как только начинал хрипеть громкоговоритель, Варвара, дети и дед Иван замирали, застывали на своих местах, а вдруг услышат слова заветные, что немца разбили, или про Гришу чего, но нет. Всё заканчивалось одним и тем же: войска Красной армии сдали город, оставили деревню…

От Григория Ивановича не было никаких известий. Нина и Зина (мои мама и тётя) бегали встречать почтальонку тётю Пашу. Они так хотели, чтобы она им отдала маленький треугольничек, и они бы помчались к маме на поле с этой весточкой. Но тётя Паша проходила всегда мимо, опуская глаза.

Вот уже и осень, а от отца не было никаких известий. Однажды вечером они увидели, как мама, пошатываясь, с трудом вошла в дом, держа в руке белый листок, на котором было что-то напечатано. Её лицо было какое-то серое, она протянула бумагу деду Ивану, ничего не сказав, и тихо заплакала. Дед прочитал и, подойдя к печи, залез на лежанку и заворчал. Дети поняли только потом, что случилось самое страшное. Они знали, что в таких конвертах приходят письма из военкоматов о том, что «ваш солдат героически пал смертью храбрых», но почему-то мать не говорила им ни слова о гибели отца.

С того дня она стала замкнутой, всё молчала и каждый день настойчивей, чем прежде, выглядывала почтальонку. Однажды детям сказала, что отец вернётся с войны, и заживут они по-прежнему.

А потом была оккупация, а затем Победа и время после войны. Приходили домой солдаты-фронтовики, но не в их хату. А бабушка ждала, что и к ним постучится в дом счастье, ждала до последнего вздоха. А как не ждать, ведь в том белом листе было написано: «Пропал без вести». Значит, жив, значит, есть надежда. И она ждала, верила и надеялась.

Её дети, внуки, правнуки и праправнуки тоже верят и надеются, что когда-то кто-то сообщит им о том, что их солдат не шагнул в безвестность, а пал смертью храбрых.

Существует высказывание, что война закончится тогда, когда будет захоронен последний солдат. А это значит, что для моего деда война ещё продолжается, он каждый день идёт в бой, за меня, за вас, за всех живущих на земле. Он был простой труженик войны, рядовой солдат, взваливший на свои плечи вместе со своей страной страшный груз войны, шагнувший в безызвестность, тем самым пролагая путь другим к Великой Победе над фашизмом. Разве можно об этом забыть?!