В час испытаний. Как алексеевцы сопротивлялись врагу в 1942 году

В 2001 году перед Днём Победы на сельском кладбище Мухоудеровки установили памятник, посвящённый землякам, погибшим во время нацистской оккупации в 1942 году. На мемориале семь фамилий. Что же скрывает трагический след войны?

К началу вражеского засилья июльскими днями 1942 года в селе часть мужчин оказались в своих домах, поскольку они не подлежали призыву в армию. Некоторые из них были инвалидами.

Со временем колхозник Василий Григорьевич Гребенников, участковый инспектор милиции Игнат Андреевич Качанов и колхозный бригадир Тихон Давыдович Ольшанский вышли на связь с оставленными в тылу участниками сопротивления и оказавшимися в окружении советскими воинами. Они передавали им еду, одежду и оперативную информацию о технике и расположении оккупантов.

Об этом проведала местная жительница В. П. Гребенникова. Декабрьским днём она и донесла о своей догадке венгерской (мадьярской) жандармерии. Подозреваемых сельчан арестовали и заключили в каменное здание бывшей школьной мастерской. Сама комендатура располагалась рядом в деревянном двухэтажном доме школы. Невольников допрашивали под пытками. Истязали так, что на место ночёвки их тащили под руки. Не кормили, а давали только воду.

Не получив нужных сведений, оккупанты вывезли обессиленных мужчин к реке Тихой Сосне, заставили рубить проруби. Затем полуживых опустили под лёд. Картину жестокой расправы скрытно видел один из местных жителей. Пришедшие утром на это место мухоудеровцы увидели лишь кровь на льду.

Мадьяры не давали покоя и семье Василия Григорьевича Гребенникова. Они искали в доме рацию. Внук В. Г. Гребенникова, ныне глава администрации Глуховской сельской территории Юрий Алексеевич Афанасьев вспоминает рассказы бабушки Федоры Ивановны:

— Мадьяры ввалились в дом и начали угрожать расстрелом, если не скажет, где рация. С двумя детьми её поставили к стенке, младшую Марию она держала на руках, старшая Аня стояла рядом. Для устрашения над головами выпустили очередь из автоматов. Вооружённые вояки перевернули в хате всё вверх дном, даже земляной пол «вспахали» штыками. Ничего найти они не смогли. От потрясения бабушка потом всю жизнь не могла унять дрожь в руках.

Под подозрением оказалась и семья Пономарёвых, в первую очередь молодая учительница Нина Ивановна, которую венгры заставили работать у них секретарём. Допросу и мучительным пыткам вместе с нею подвергли её родителей Ивана Ильича и Марию Дмитриевну, а также дядю Пантелея Ильича. О том, какие муки им пришлось перенести, свидетельствуют тела, обнаруженные после изгнания захватчиков весной в свободной ото льда реке. У них были выколоты глаза, на спинах вырезаны пятиконечные звёзды, а живот беременной Нины Ивановны вспорот.

Жители села, педагоги и местная администрация позаботились, чтобы сохранить память о стойкости зверски замученых земляков-патриотов. В День Победы жители Мухоудеровки собираются возле мемориала на торжественный митинг и возлагают к подножию цветы и венки. В своё время глава администрации Валентина Алексеевна Былдина проявила настойчивость, чтобы разобраться в драматических подробностях судеб тех, кому вражеский произвол сократил дни. В марте 1998 года управление ФСБ по Белгородской области передало справку такого содержания:

«Во время оккупации немецко-фашистскими войсками Алексеевского района в тылу у противника по заданию советско-партийных органов данного района были оставлены Щербак Ф. Я. и Макуха Ф. И., которые поддерживали связь  с местными жителями  с. Мухоудеровки Качановым И. А., Ольшанским Т. Д. и Гребенниковым  В. Г. В декабре 1942 года по доносу местной жительницы Г. В. П., Гребенников Василий Григорьевич, 1904 г. р., уроженец и житель с. Мухоудеровка Алексеевского р-на, был арестован венгерской жандармерией, зверски замучен и расстрелян. Основание: арх. уголовное дело №49».

Судьба троих подпольщиков в основном ясна. Кто же такие Ф. Я. Щербак и Ф. И. Макуха, с которыми мухоудеровцы поддерживали связь?

В Государственном архиве новейшей истории Белгородской области (ГАНИБО) хранится «именной список командно-начальствующего состава партизанских отрядов Алексеевского района, погибших в боях и пропавших без вести». В нём — сведения об интересующих нас подпольщиках. Вот они:

«Щербак Фёдор Яковлевич, рядовой боец отряда «Шквал», 1901 г. рождения. Родился в с. Алейниково Алексеевского р-на. Был забронирован. Пойман и расстрелян немцами в сентябре 1942 г. Похоронен неизвестно где. Жена Ковалёва Александра Петровна проживает в с. М.-Удеровка Алексеевского района».

«Макуха Филипп Илларионович, рядовой боец отряда, 1901 г. рождения. Родился в с. М-Гезово Алексеевского района. Был забронирован. Пойман и расстрелян немцами в сентябре 1942 г. Похоронен неизвестно где. Жена Макуха Мария Андреевна, проживает в с. М-Гезово Алексеевского  р-на».

Дата составления этого перечня на документе не указана.

Некоторую ясность вносит материал Государственного архива общественно-политической истории Воронежской области (ГАОПИВО) «о составе и боевых действиях партизанского отряда им. Сталина Алексеевского района». Белгородский и воронежский перечни называются по-разному, а по содержанию — идентичны. В воронежском списке названы интересующие нас фамилии и отмечена дата — 15 апреля 1943 года. То есть после освобождения района от иноземных вояк. Как сказано в архивном тексте, «после расформирования по окончании боевых действий». Перечень подписали первый секретарь Алексеевского райкома ВКП(б) Ф. П. Колыхалов и начальник Алексеевского районного отдела НКВД Г. Ф. Хмыров. Там же есть уточнения: Ф. И. Макуха до оккупации был председателем колхоза «Победа» Мухоудеровского сельсовета, а Ф. Я. Щербак — председателем Мухоудеровского сельсовета.

Но почему оба подпольщика, оставленные в тылу, внесены в разные отряды — «Шквал» и имени Сталина? Архивные дела поясняют, что до наступления Красной армии и начала Острогожско-Россошанской операции в январе 1943 года в окрестностях села Алейниково мелкие диверсии совершали группировки из попавших в окружение советских солдат и офицеров и местных жителей. Одну из группировок впоследствии, после освобождения, в отчётах о действиях в тылу назвали отрядом «Шквал». Когда же наши войска приблизились к границам Алексеевского района, группировки объединились в отряд имени Сталина под руководством офицера Красной армии Сергея Фрыкова.

В этих сведениях остаётся неясность. Двоих подпольщиков (бойцов отряда «Шквал») расстреляли в сентябре 1942 года, а поддерживающих с ними связь мухоудеровцев казнили через три месяца. Почему не сразу после обнаружения связи? Подсмотревшая эту связь предательница не могла же хранить тайну столько времени. Кстати, эту с исковерканной душой женщину после освобождения села осудили на максимальный срок, вернулась она домой по амнистии, проживала всеми презираемой, когда и где скончалась, никто не вспомнит.

Вообще в отчётах о подпольщиках и партизанском движении есть скрытые временем тайны. Об этом хорошо знают работники архивов, которые при скрупулёзном изу-чении документов той поры на некоторые вопросы не находили и не находят ответов. Объяснение тому — обстоятельства вражеского окружения, когда оформление документов было связано с огромным риском. Попади они в руки врага, кровавой трагедии не избежать. После оккупации отчёты составляли по линии компартии, комсомола, органов государственной безопасности. «Ведомственные» интересы могли отразиться на содержании справок.

Для нас очевидно, что погибшие мухоудеровцы были наделены таким высоким гражданским сознанием, что не могли смириться с оковами вражеского угнетения, проявили стойкость и подлинное мужество, когда пришёл час испытаний.