Уполномоченный ГКО. Алексеевский краевед рассказал о судьбе известного земляка

В начале апреля 1942 года как инженер по авиационной технике Андрей Павлович Кириленко с фронта (был членом Военного совета 18-й армии) отозван в Москву и получил мандат уполномоченного Государственного комитета обороны (ГКО). Тогда в столице действовало несколько оборонных предприятий. Они были номерными и закрытыми для широкой информации.

В попытках установить место назначения Андрея Павловича любого провинциального автора ждёт разочарование. Столичные архивы оказались малодоступными. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) фонда Кириленко нет. Находящиеся в хранилище документы ГКО по военной промышленности и по отраслям экономики до сих пор не раскрыты. Об этом сказано в книге Ю. А. Горькова «Государственный комитет обороны постановляет (1941-1945)», изданной в 2002 году. Из Российского государственного архива новейшей истории ответили, что в фондах есть материалы о деятельности Андрея Павловича, начиная с должности первого секретаря Свердловского обкома КПСС, то есть с 1955 года. При этом ознакомиться с документами можно лишь в читальном зале. 

О твёрдом стоянии Андрея Павловича на страже оборонных интересов в раскалённое время мы можем судить по косвенным свидетельствам.

Уполномоченные ГКО наделялись особым статусом. Их мандаты подписывал лично И. В. Сталин.  Кириленко был обязан вести контроль за выполнением постановлений ГКО по выпуску военной продукции. Жизнь шла строго и напрямик.  Без вариантов. В мандате, как правило, указывалось: «Возлагается ответственность немедля обеспечить скорейший выпуск и максимальное развитие производства авиационных двигателей для фронта». При этом предоставлялось «право привлекать в помощь заводу любые предприятия и мобилизовать необходимые материальные ресурсы города и области».

Разумеется, в Москве Кириленко контролировал выпуск продукции как специалист в моторостроении.  В то военное время в столице действовали заводы №№ 45, 315 и 451, выпускавшие авиадвигатели и детали к ним. По воспоминаниям сына, Андрей Павлович не был направлен на конкретное военное производство. Он бывал в командировках во всех концах страны — на авиационных заводах и в Ташкенте, и в Комсомольске-на-Амуре.

Известно, что война выкраивала судьбы, направляла соучастие каждого фронтовика и труженика тыла на борьбу «с проклятой силой тёмною», отодвигая на задний план думы о семье и самом себе. Потому весточки о себе Андрей Павлович посылал, но не часто.  

В марте 1943 года Андрей Павлович отправил почтовую карточку из Свердловска. Он адресовал послание Елизавете Ивановне, заполнил его прописными буквами, как обычно обращаясь к детям: «Здравствуйте, милые родные Валюша и Толик! Пишу вам с Урала. Скучаю по вам. Пишите мне, как идут ваши дела. Тепло ли у вас? Слушайтесь маму и бабушку. Валюша, занимаешься ли ты? Помни, что ты уже школьница. Целую вас, ваш папа».

По долгу службы в тот период Кириленко наверняка приходилось встречаться с народным комиссаром авиационной промышленности СССР Алексеем Ивановичем Шахуриным, впоследствии Героем Социалистического Труда, генерал-полковником инженерно-авиационной службы. Нарком был улыбчивым человеком, простым в общении, но дело своё знал. Как отмечали сослуживцы в позднейших характеристиках, он являлся одним из выдающихся командиров военной экономики страны, ему были присущи смелость и решительность в принятии решений, широкий разворот производственно-технической работы, неизбежно связанной с риском. Можно предположить, что эти черты руководителя могли быть привлекательными для уполномоченного оборонного ведомства.

Атмосфера войны диктовала свои условия производства. Они складывались под началом наркома вооружения Дмитрия Фёдоровича Устинова, будущего министра обороны СССР, маршала Советского Союза. Придёт время, и вместе с ним Андрей Павлович будет принимать решения на заседаниях Секретариата и Политбюро ЦК КПСС.

«Главным требованием к оружию было обеспечение его превосходства над аналогичным образцом оружия противника, — вспоминал нарком. — Не соответствие ему, не приближение к нему, а именно превосходство по всем параметрам. Это требование было и исходным, и конечным пунктом работы наших конструкторов вооружения».

Устинов выделил роль уполномоченных ГКО в подготовке вооружения: «Военные представители занимались не только приёмкой изделий. Их особой задачей было оказание помощи производственникам в научном и техническом совершенствовании военной продукции, поиске резервов расширения производственных мощностей, совершенствовании технологии, снижении себестоимости и повышении эксплуатационных качеств изделий».

Уполномоченные были профессионалами в поднадзорной сфере. Потому они решали задачи «не по учебникам». Устинов обратил внимание: «Военпреды обладали широкими полномочиями и правами. Они контролировали работу конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов промышленности вооружения, постоянно помогали сотрудникам этих учреждений в практической работе, следили за качеством и полнотой отработки нового оружия и его соответствием тактико-техническим заданиям на любой стадии разработки и изготовлении».

Нарком вспоминал, что уполномоченные могли прекратить приёмку продукции на серийных заводах в случае отступления от утверждённых чертежей, нарушения технологии, применения некондиционных материалов или массового брака и тем самым остановить производство того или иного изделия.

Уполномоченные строго руководствовались предписаниями, но нередко выходили за их рамки. Нет сомнений, что подобным образом поступал Андрей Павлович. Таков был накал забот.

«Независимость военных представителей от администрации заводов, — подчеркнул нарком, — обеспечивала высокую объективность в их работе. И нужно сказать, что работники промышленности вооружения видели в военпредах своих боевых товарищей, которые рука об руку с ними боролись за достижение общей цели — поставку высококачественного оружия фронту».

В эти годы мать Андрея Павловича пережила оккупацию в своём неказистом домике в Алексеевке на нынешней улице Победы. Вместе с ней под одной крышей поддерживали друг друга невестка, жена старшего сына Ивана — Мария и её дочка Зина.

В 1945 году Алексеевку навестила супруга Андрея Павловича — Елизавета Ивановна. Она познакомилась со свекровью Феодорой Ильиничной, с сестрой мужа Марией и ещё одной Марией — женой Ивана Кириленко. Сам Андрей Павлович, загруженный неотложными делами, не смог сопровождать родных.

Голод 1946 года окончательно подорвал здоровье Феодоры Ильиничны. В памяти Зинаиды Кириленко зарубцевалось: «Был очень тяжёлый год, папа погиб, братья Александр и Николай в армии, сильный голод, люди умирали на ходу». Феодора Ильинична скончалась сентябрьским днём. Зина вместе с подружкой Ниной Скрипниковой помчались на Красный хуторок сообщить тёте Марии о случившемся горе.

Хоронили мать Кириленко невестка Мария и дочь по православному обряду. По такому же обычаю провели поминки. В то голодное время на всю обрядность, хотя и скромную, наличных не было у родственников. Невестка Мария решила продать корову и по-христиански проводить свекровь в последний путь. На тризну собралось много народа. На то и расчёт был: пусть усядется за поминальный стол возможно больше тех, кто голодает. 

После освобождения Запорожской области Андрей Павлович в 1944 году вернулся к прежней должности второго секретаря обкома ВКП(б).